Не счесть себя лучше себя самого

* * *

В пустом, сквозном чертоге сада
Иду, шумя сухой листвой:
Какая странная отрада
Былое попирать ногой!

Какая сладость все, что прежде
Ценил так мало, вспоминать!
Какая боль и грусть — в надежде
Еще одну весну узнать!

3.Х.17

3 октября, 1917 года. Боль и грусть.

=================

МОСКВА, 1918 г.

1 января (старого стиля).

Кончился этот проклятый год. Но что дальше? Может, нечто еще более ужасное. Даже наверное так.

А кругом нечто поразительное: почти все почему-то необыкновенно веселы,- кого ни встретишь на улице, просто сияние от лица исходит:

– Да полно вам, батенька! Через две-три недели самому же совестно будет…

Бодро с веселой нежностью (от сожаления ко мне, глупому) тиснет руку и бежит дальше.

—–

Нынче опять такая же встреча,- Сперанский из “Русских Ведомостей”. А после него встретил в Мерзляковском старуху. Остановилась, оперлась на костыль дрожащими руками и заплакала:

– Батюшка, возьми ты меня на воспитание! Куда ж нам теперь деваться? Пропала Россия, на тринадцать лет, говорят, пропала!

7 января.

Был на заседании “Книгоиздательства писателей”,- огромная новость: “Учредительное Собрание” разогнали!

О Брюсове: все левеет, “почти уже форменный большевик”. Не удивительно. В 1904 году превозносил самодержавие, требовал (совсем Тютчев!) немедленного взятия Константинополя. В 1905 появился с “Кинжалом” в “Борьбе” Горького. С начала войны с немцами стал ура-патриотом. Теперь большевик.

5 февраля.

С первого февраля приказали быть новому стилю. Так что по-ихнему нынче уже восемнадцатое.

Вчера был на собрании “Среды”. Много было “молодых”. Маяковский, державшийся, в общем, довольно пристойно, хотя все время с какой-то хамской независимостью, щеголявший стоеросовой прямотой суждений, был в мягкой рубахе без галстука и почему-то с поднятым воротником пиджака, как ходят плохо бритые личности, живущие в скверных номерах, по утрам в нужник.

Читали Эренбург, Вера Инбер. Саша Койранский сказал про них:

Завывает Эренбург,
Жадно ловит
Инбер клич его,-
Ни Москва, ни Петербург
Не заменят им Бердичева.

Ле Защита Разбойников

Ле Защита Разбойников направился в Ци, но с полдороги вернулся и встретил
Дядю Темнеющее Окою

– Почему возвратился? – спросил Темнеющее Око.
– Я испугался!
– Чего же испугался?
– Я ел в десяти харчевнях, и в пяти мне подавали раньше всех.

– Пусть так. Но чего же тебе пугаться?

– Чистота внутри еще не освободилась, а из тела просачивается в виде луча.

   Внешним воздействовать на сердца людей, чтобы они пренебрегали уважаемыми
   и старыми – значит готовить себе беду.

  Ведь хозяин харчевни не имеет лишних доходов, продает лишь кашу да похлебку.
  Если так поступает тот, у кого прибыль скудная, а власть ничтожная, что же сделает
  властитель тьмы колесниц, который отдает все силы государству и всю власть
  управлению?

 Поэтому-то я и испугался, что тот царь захочет поручить мне дела и станет ждать
 от меня заслуг.

 

Жертвы Режима

пс. прям “сноб и утверждения лидеров”. в хорошей компании. которая собралась.

Павел Григорьевич Чесноков

Жертва Вечерняя

-под словом хор я разумею исключительно хор без инструментального сопровождения — хор a cappella, которому всецело посвящен настоящий труд. Хор a cappella представляет собой полноценное объединение значительного числа человеческих голосов, способное передавать тончайшие изгибы душевных движений, мыслей и чувств

Потомки пророка

Не мало царств, не мало стран на свете.
Мы любим тростниковые ковры,
Мы ходим не в кофейни, а в мечети,
На солнечные тихие дворы.

Мы не купцы с базара. Мы не рады,
Когда вступает пыльный караван
В святой Дамаск, в его сады, ограды;
Нам не нужны подачки англичан.

Мы терпим их. Но ни одежды белой,
Ни белых шлемов видеть не хотим.
Написано: чужому зла не делай,
Но и очей не подымай пред ним.

Скажи привет, но помни: ты в зеленом.
Когда придут, гляди на кипарис,
Гляди в лазурь. Не будь хамелеоном,
Что по стене мелькает вверх и вниз.
VIII.12