Честертон о Францизске, 1923


Простые слова, простые:

 —————————————–

Франциск  любил
не   человечество,  а   людей,
не христианство, а Христа.

Говорите, что он был сумасшедший; говорите, если вам
нравится,  что  он  любил  воображаемое  лицо  –  но  лицо,  не  идею!

Для современного читателя самый лучший ключ к аскетизму –
история  сумасбродных влюбленных.

Расскажите жизнь Франциска как жизнь  трубадура,  безумствующего
во имя дамы, и все станет на свое место.

Никого не удивит, что поэт собирает
цветы на солнцепеке и простаивает ночи в снегу;
превозносит телесную, земную
красоту – и не ест;

славит золото и багрец – и ходит в лохмотьях;  стремится
к счастью – и к мученической смерти.

Все эти  загадки  легко  разрешаются  в
простой истории любой благородной любви;
а его любовь была  так  благородна,
что девять человек из десяти даже  не  подозревают,  что  бывает  такая.

—————————-
Времена изменились.
Ящик и сеть сделали свое простое дело: все не станет на свое место,
Публика не понимает, что значит быть влюбленным.

Любовь, плотская, простая, наивная… она убита, ее нет, ну почти нет, почти, но

по иронии, странной, коммерческой

почитают государство, а не людей
                      православие, а не Христа

рабское сознание внедрено успешно и повсеместно:

ценят материю, материю и еще раз материю = деньги, силу, власть.

Царство кесаря.

Насмешка над Христом, …
неосознанная
насмешка,
автоматическая

православные лжецы и бандиты..

О!  Как это мило.