Рождественско-Игрушечно-Елочное

Я свеча, я сгорел на пиру,
Соберите мой воск поутру,
И подскажет вам эта страница,
Как вам плакать и чем вам гордиться,
Как веселья последнюю треть
Раздарить и легко умереть,
И под сенью случайного крова
Загореться посмертно, как слово

Осень, 2015

Листая похожие и привычные картинки, выбирешь одну.
Почему?

Трудно сказать. Старый фотоаппарат. E-1. Линза еще страше – Мир-1-Ш.  Солнце.

Что там про Солнце у Ницше?

Про закат Заратустры.

Великое светило! 
К чему свелось бы твое счастье, если б не было у тебя тех, кому ты светишь!

Случайная фотография, осень 2015

Вот прошла осень, словно ее и не было,
вроде как вчера было
а ничего, почти ничего не помню..

все, как обычно, без особых изменений

на западном фронте без перемен…

Разве что  новые-старые фотографии новым-старым фотоаппаратом.
лизнзы можно менять, фотоаппараты использовать не самые новые, новые дорогие,
не нужны новые, ведь завтра они станут старыми и дешевыми.. зачем их покупать?
погоня за модой? – но ведь это так временно, да и толку мало от хорошей аппаратуры,
снимает все же не она, а человек, выбор за нами… надеюсь, хотя и начал сомневаться
в связи с безумством селфи.

Впрочем, не совсем так. Олимпусы, хоть и дорогие, но последними олимпусами можно делать
неплохие уличные фотографии, черно-белые, ну как это делает швейцарец, довольно интересный, Томас, Thomas Leuthard.

Связки

Ганс был в связке с Рейнхольдом.
По приничне надежности.

1956 года рождения. До сих пор жив.  И живет.
Рейнхольд не ошибся в выборе партнера для траверса горы-1 и  горы-2.

 к чему все это?  Ну да – берегись, они смертельны, там где жизнь
                                          режим постельный
                                                      и подгляд трусливых глаз…



= тебе наверняка уже предлагались деньги за восхождение на 8000 с клиентами?


Hans Kammerlander: 
да не то слово! Речь шла о очень солидных суммах и у меня осталось ощущение, что я мог потребовать ещё больше. Но если честно я никогда не пойду на это. Это слишком большая ответственность. Я думаю что даже Билл Гейтс не в состоянии предложить мне сумму которая заставит меня поменять мою точку зрения.

——————–

Интересных, по-настоящему интересных людей мало, но это и хорошо и правильно.
И теорем хороших мало.  Это и делает эти хорошие недоказанный теоремы 
привлекательными. Даже не в теоремах дело, а в 

высоте над уровнем  моря и человеческих пред-рассудков.

—-
Да, да, и для этого, для подвижности, для высоты.. нужна легкость.
Они были поразительно легкими и Ганс и Рейнхольд.

Эта легкость теряется с годами, к сожалению.

ps. Легкость как потенция, как мужская сила:

=Конечно узнай я, 
что вершина не девственна я поискал бы себе другую цель, 
но мои переживания, 
мои радости связанные с восхождением на Ясембу 
навсегда останутся со мной. 
Там было круто=

Ницше

Немцы.  Ницше тоже немец… — типа  тоже не эндокринолог,
жил среди бюргеров по ошибке бюрократов, полу-легально.

Ницще, для меня, это прежде всего Танцевальная Песнь к Мистралю.

Именно, что песня:

О, мистраль, тучегонитель,
Хандроборец, очиститель,
Шумный, я люблю тебя!
Разве мы с тобой не братья,
Разве мог того не знать я,
Что у нас одна судьба?
Вот, в горах, забыв все речи,
Я бегу тебе навстречу
И не чувствую земли:
Ты, что мчишь морские воды,
Как свободный брат свободы,
Обгоняя корабли!
Зов твой гнал меня из ночи,
Рвался я, что было мочи,
Словно знал уже – куда.
Буйной россыпью алмазов
Ты пронесся, светлоглазый,
Ниоткуда в никуда.
И в лучах небесной славы
Видел я тебя, как правил
Колесницей ты богов.
Видел длань твою, о, вольный,
Как она бичом из молний
Погоняла скакунов, –
Видел я, как на лету ты,
Притормаживая круто,
Кувыркался в небосвод.
И с рассветом, точно слезы,
Вертикально – прямо в розы –
Опрокидывал восход.
Там, где тысячью горбами
Спины выросли под нами,
К танцам воля нас вела!
Мы на спинах гнутых пляшем,
Вольно в нас – искусство наше,
И наука – весела!
Мы с цветов себе цветенье
Жадно рвем в вознагражденье
И листочки – на венок!
Пляшем мы, как трубадуры,
В нас ужились две натуры –
Блуд и святость, мир и Бог!
Кто не хват плясать с ветрами,
Кто обмотан весь бинтами
В лазарете чахлых душ:
Горемыки и притворцы,
Остолопы, гуси, овцы –
Прочь из наших райских кущ!
Мы столбы взметаем пыли
Чохом в ноздри, что простыли,
Избегая всех зараз!
Берегитесь, мы смертельны
Там, где жизнь – режим постельный
И подгляд трусливых глаз!
Мы охотники за мраком,
Что торгует тучей всякой
И чернит миры вокруг.
Мы шумим,,, С твоим ненастьем
И мое бушует счастье,
О, всех вольных духов дух!
Как еще тебя восславить?
Так возьми ж себе на память
Тот венок, что сплел я здесь!
Дальше брось его – ты слышишь? –
Прямо в небо – выше, выше –
И к звезде его подвесь!

А как это по-немецки, в оригинале

An den Mistral.
Ein Tanzlied.
Dichters BerufungMistral-Wind, du Wolken-Jäger,
Trübsal-Mörder, Himmels-Feger,
Brausender, wie lieb’ ich dich!
Sind wir Zwei nicht Eines Schoosses
Erstlingsgabe, Eines Looses
Vorbestimmte ewiglich?

Hier auf glatten Felsenwegen
Lauf’ ich tanzend dir entgegen,
Tanzend, wie du pfeifst und singst:
Der du ohne Schiff und Ruder
Als der Freiheit freister Bruder
Ueber wilde Meere springst.

Kaum erwacht, hört’ ich dein Rufen,
Stürmte zu den Felsenstufen,
Hin zur gelben Wand am Meer.
Heil! da kamst du schon gleich hellen
Diamantnen Stromesschnellen
Sieghaft von den Bergen her.

Auf den ebnen Himmels-Tennen
Sah ich deine Rosse rennen,
Sah den Wagen, der dich trägt,
Sah die Hand dir selber zücken,
Wenn sie auf der Rosse Rücken
Blitzesgleich die Geissel schlägt, —

Sah dich aus dem Wagen springen,
Schneller dich hinabzuschwingen,
Sah dich wie zum Pfeil verkürzt
Senkrecht in die Tiefe stossen, —
Wie ein Goldstrahl durch die Rosen
Erster Morgenröthen stürzt.

Tanze nun auf tausend Rücken,
Wellen-Rücken, Wellen-Tücken —
Heil, wer neue Tänze schafft!
Tanzen wir in tausend Weisen,
Frei—sei unsre Kunst geheissen,
Fröhlich—unsre Wissenschaft!

Raffen wir von jeder Blume
Eine Blüthe uns zum Ruhme
Und zwei Blätter noch zum Kranz!
Tanzen wir gleich Troubadouren
Zwischen Heiligen und Huren,
Zwischen Gott und Welt den Tanz!

Wer nicht tanzen kann mit Winden,
Wer sich wickeln muss mit Binden,
Angebunden, Krüppel-Greis,
Wer da gleicht den Heuchel-Hänsen,
Ehren-Tölpeln, Tugend-Gänsen,
Fort aus unsrem Paradeis!

Wirbeln wir den Staub der Strassen
Allen Kranken in die Nasen,
Scheuchen wir die Kranken-Brut!
Lösen wir die ganze Küste
Von dem Odem dürrer Brüste,
Von den Augen ohne Muth!

Jagen wir die Himmels-Trüber,
Welten-Schwärzer, Wolken-Schieber,
Hellen wir das Himmelreich!
Brausen wir … oh aller freien
Geister Geist, mit dir zu Zweien
Braust mein Glück dem Sturme gleich. —

Und dass ewig das Gedächtniss
Solchen Glücks, nimm sein Vermächtniss,
Nimm den Kranz hier mit hinauf!
Wirf ihn höher, ferner, weiter,
Stürm’ empor die Himmelsleiter,
Häng ihn—an den Sternen auf!

Да, да, уже было

Вот удивительно, что не стареет жесткая решимость преодолеть страх

И  снова, как имя Вима Вендерса, всплывает имя другого немца,
Вернера Герцога,

и его фильм, перевели ли его?

Субтитры поставили. Правильно.

Вот смотрю, правильно говорят ребята, с самого начала:

крестьяне в горах, Месснер вообще ересь несет =  я рад, что у меня нет
никакой профессии, считаю, что наличие профессии означает конец
любой творческой деятельности..=

Да, именно, наличие профессии это своеобразное рабство у обстоятельств,
вмонтированность в систему легкой жизни, некая неествественность.

Другое дело, что естественность стала многим недоступна по причине
слабости обыкновенной, естественной, по причине страха жить вне
пошлых лагерей со всеми удобствами, вне тюрем человеческих привычек и предрассудков.