тоже Е-бург.

Но нравится. Подарил в 1998 году побрякушку.. с неясной судьбой.
чтоб как лучшую подружку.. грошь цена. нда.
160 человек посмотрели. надо же. он таки бухой, слегка и говорит плохо.

пс.
там же про рыбу. нда. нда.

пс. 2.

пять минут..  На самом то деле, в том же 1998, в Марселе, 2 часа ходьбы. Летом. Центр города – Люмини. Под солнцем. По хорошей дороге.  Там где растут непонятно откуда хвойные деревья. И стрекочут цикады. И раньше было так. Каланки Люмини. Замечательные.

И Арнольд так думал. И Колмогоров:

– Недавно я побывал в горах под Марселем и снова обошёл каланки — замечательную систему фьордов в полукилометровом отвесном обрыве приморских Альп. Это место мне указал Андрей Николаевич в
1965 году: пустынные горы в пяти километрах от Марселя, маркированная тропа, где стрелка указывает вниз, за обрыв. Оказывается, там есть уступ для ноги. Если поставить на него ногу, можно увидеть следующий уступ — и понемногу спуститься к морю. Так рассказывал Андрей Николаевич — а сейчас в этом месте построен университет Люмини –

Там на этих уступах, я бросил рюкзак (потому как висел на ступеньках) и разбил термос. а можно было и ноги  поломать. но обошлось. Интересное место. С обрывом и изумительной водой.
Думаю, что все же в 5 милях, а не километрах. За час не дойдешь.

2 часа ходьбы, 2 часа ходьбы.

Подражая Лазарю

 основателю, ниспровергателю и поэту

студенту холодных, московских годов

Вперед! В себе уверен будь!
Великий бог – профессор Лузин
Укажет нам в науке путь!
И божество уж окружало
Созвездие полубогов:
Иван Иванович Привалов
Димитр Евгеньевич Меньшов
И Александров, остро взвинчен
И философствующий Хинчин
И милый Павел Урысон
И несколько других персон

=======================================
90  лет спустя. троицкий вариант.

вперед троицкисты – выше шнобель!
велик безбожник – гинзбург-нобель
в науку  вам покажет  дверь
не завтра хапнем, а теперь!

полу-безбошкам все  до Фени…
и каждый и-поэт, и-гений
нда…  миши, гриши и сережи

умом  приятные … и рожей …

подстуломползник остро вздрочен
i-костя   глуп,  i-фимов  кончен
и-нуден  спамер  кацнельсон
и множество  других персон

.

Достало…

как папанова в белорусском вокзале.
сдерживаешься, сдерживаешься…

мне фиолетово.  и за державу не обидно. и водка друг человека.
и оборачиваться нельзя,  рисковать здоровьем, как жена Лота… но обернусь, пусть буду столпом (но не утверждением)

проблема в том, что их “черные “кудри”” примелькались и скоро нучнуть.

и пока не начали, на всякий случай.

нужно подражать Лазарю. Пока еще не воскресшему.

Наташа

НАТАЛЬЯ НЕСТЕРОВА. Савва, ты начал с художников, назвал Коровина, Серова, а ведь у них учился мой дедушка. У нас в семье были и иконописцы. Я знаю, что мною движет. Конечно, это любовь. Невероятная любовь и признательность к дедушке-бабушке, к маме. Вообще я считаю своим учителем в жизни все-таки дедушку, хотя он умер, когда мне было совсем не много лет, семь. Но прошло уже 53 года, и я каждый день о нем думаю.

завтра.

Михаил Васильевич

Картина “Видение отроку Варфоломею” появилась на Десятой выставке художников-передвижников и сразу же произвела на публику ошеломляющее впечатление: у одних вызвала искреннее негодование, у других – полное недоумение, у третьих – восторг. Все в картине было наполнено тем трепетным умилением, которое М.В. Нестеров хотел вложить в душу грезящего отрока Варфоломея, и это очень сильно действовало на зрителя. Более всего публику поражала именно необычная трактовка самого сюжета, поражали стиль картины и соответствующая ему живопись.
Критик того времени Дедлов писал тогда: “Картина была иконою, на ней было изображено видение, да еще с сиянием вокруг головы, – общее мнение забраковало картину за ее “ненатуральность”. Конечно, видения не ходят по улицам, но из этого не следует, что никто никогда их не видел. Весь вопрос в том, может ли его видеть нарисованный на картине мальчик”.
Однако публику волновало не само видение, а (как это ни странно) золотой венчик вокруг головы явившегося отроку святого. Золотой венчик святого и даже само отсутствие у него лица, невидимого за краем схимы, придавали его реальной фигуре волнующую душу призрачность. Но зрители задавались вопросом, допустимо ли это золото в картине, которая вся должна быть написана красками? Не низводится ли художественная картина до церковного образа, который тогда никому не представлялся истинным художественным произведением? Допустимо ли уважающему себя художнику писать такое?
“Видение отроку Варфоломею” действительно вызвало много споров. “Страшным судом” судили это полотно некоторые передвижники (Н.Н. Ге, и некоторые др.) называли картину вредной. Г.Г. Мясоедов на открывшейся выставке отвел М.В. Нестерова в сторону и всячески пытался убедить, чтобы тот закрасил этот золотой венчик: “Поймите, ведь это же абсурд, бессмыслица, даже с точки зрения простой перспективы. Допустим на минуту, что вокруг головы святого сияет золотой круг. Но ведь вы видите его вокруг лица, повернутого к вам en face? Как же можете вы видеть таким же кругом, когда это лицо повернется к вам в профиль? Венчик тогда тоже будет виден в профиль, то есть в виде вертикальной золотой линии, пересекающей лицо. А вы рисуете его вокруг профиля таким же кругом, как вокруг лица”.
М.В. Нестерову трудно было ответить на это, да подобные замечания его мало трогали. А вот впечатление и шум, который поднялся вокруг картины, заострили мысль художника на личности этого отрока и ее дальнейших переживаниях.