Cow by Dove

рифмуется доу с коровой
корова
крестьянства основа
а доу в деревню удрал
корову с быком написал

все мы немного быки
немного коровы
ничего так картинка,
достаточно бессмысленная и философическая

времен войны в европе, 100 летней давности картинка.

или еще, в стиле Кандинского (интересно взглянть на детали, увеличив картинку),

время такое было, время первой мировой
и абстрактной живописи, дегуманизации искусства.. – есть такая статья “дегамунизация
искусства” ортега-и-гассета, о чем не помню, может быть как раз об этом, о
дегуманизации как источнике смерти или наоборот смерть как источник и составная
часть дегуманизации..

вспышки безумия,
массового,

войны, смерти, страдания, и какой-то новый смысл..

вот кажется, что войны дали жизнь Николаю Бурбаки, первая война, унесшая
жизни романтиков-математиков, а потом и вторая, первая и вторая волна…
войны закончились и математика закончилась.

где-то в 1960-1970,  после большого взрыва 1950-1960,
с уходом абстрактного Гротендика в деревню.

к коровам и быкам.

пс. А что же все – так о-и-г написал то, правильно ли я понимаю, что работа эта
написана до “восстания масс”, как отклик на кандинского-доу-матисса-пикассо?

Поэзия сегодня – это высшая алгебра метафор.   1925 год




ну да, годы жизни О-И-Г совпадают с годами жизни Германа Вейля, вероятно
они были знакомы и чем-то и где-то близки, философы и ..гуманисты, да, в отличие
от лево-металлических-изощренно-насмешливых провокаторов и вольнодумцев бурбаков,
гуманисты,
пишут хорошо, с вниманием к читателю, с любовью к нему и уважением..
все же абстракционалисты (правильно ли написал то?) они … 


узок их круг, далеки они от народа, ага.

но, но .. возможно Ортега-и-Гассет, направил свою статью против Дали?
как хронического де-гуманиста и некрофила

замечание о его некрофилии, достаточно точное, я увидал у Оруэлла,  который хлебнул
жизни, и в 30-ых и 40-ых, горечь дегуманизации, горечь смерти ему была отвратительна…

—-
Да, но к чему весь это поток сознания?
ну да, конечно, наблюдаемая мировая клоунада,
пока с умеренным количеством смертей,
локальных войн
о чем она?

ну уже не о дегуманизации,
нет
и даже не о примитивности, упрощении,
она о дебилизме, б

дебилизм, ля, дипломатов и правителей,  ля
и жадности

клоунада запредельной лжи.

ну, пока не взрывают, то, что  еще способно взорваться
но уже готовы к этому.

дебилы, бля.

дебилизм как следствие научно-технического прогресса.
димка-дурак-айфончик..
как зеркало мордорской жизни

когда же они успокоятся то … да, да …

все стало в разы хуже, нежели описывал Ортега-и-Гассет в “Восстании масс”:

Один замечает, что он на краю неминуемой глупости, силится отпрянуть, избежать ее и своим усилием укрепляет разум. Другой ничего не замечает: для себя он – само благоразумие, и отсюда та завидная безмятежность, с какой он погружается в собственный идиотизм. Подобно тем моллюскам, которых не удается извлечь из раковины, глупого невозможно выманить из его глупости, вытолкнуть наружу, заставить на миг оглядеться по ту сторону своих катаракт и сличить свою привычную подслеповатость с остротой зрения других. Он глуп пожизненно и прочно. Недаром Анатоль Франс говорил, что дурак пагубней злодея. Поскольку злодей иногда передыхает[*Я не раз задавался таким вопросом. Испокон веков для многих людей самым мучительным в жизни было, несомненно, столкновение с глупостью ближних. Почему же в таком случае никогда не пытались изучать ее – не было, насколько мне известно, ни одного исследования? Нет его и на страницах Эразма]. 
      Речь не о том, что массовый человек глуп. Напротив, сегодня его умственные способности и возможности шире, чем когда-либо. Но это не идет ему впрок: на деле смутное ощущение своих возможностей лишь побуждает его закупориться и не пользоваться ими. Раз навсегда освящает он ту мешанину прописных истин, несвязных мыслей и просто словесного мусора, что скопилась в нем по воле случая, и навязывает ее везде и всюду, действуя по простоте душевной, а потому без страха и упрека. 


[ср. Венечка Ерофеев:  Я остаюсь внизу и снизу плюю на всю вашу общественную лестницу. Да. На каждую ступеньку лестницы – по плевку. Чтоб по ней подыматься, надо быть жидовскою мордою без страха и упрека. Надо быть  пидорасом, выкованным из чистой стали с головы до пят. А я — не такой ].


дебилизация мира
это
куда?

это в могилу, да?

новая русско-украинская литература

горький лук простым матерным слогом живого журнала

заткнул  крылово-галковско-ольшанскую братию, заткнул,
да и лимоновско-прилепнискую тоже того, заткнул,

простыми, откровенными текстами,

смешными

орлуша вовремя выписался из новорусской литературы.
 сбежал из нее и правильно сделал.
козлы остались.

ну козлы же, да гггг, как цапы:

Ватники носят усы и бородки,
И обсуждают проблемы любые.
Двадцать процентов из них – голубые.
Сорок процентов – любители водки.
Тридцать процентов из них – импотенты,
У десяти – с головой не в порядке.
В сумме нам это дает сто процентов,
Вовочка Х зеленеет в осадке

Карл Барт

… к нашим первостепенным нуждам, к нашему
хлебу насущному относится среди прочего игра. В
Моцарте – раннем и позднем, и только в нем – я слышу
эту игру. Вовсе не каждый наделен умением играть, это
искусство – высокое, трудное и суровое. 


В Моцарте я слышу искусство игры, которого нет ни в ком другом.


Для настоящей игры необходимо особое, 
присущее только маленьким детям знание сути всех вещей, 
их начала и конца – 
и главное, момента расцвета, высшей точки существования.


 Я слышу в Моцарте непосредственное ощущение этого расцвета, 
в котором есть и воспоминание о начале, и предчувствие конца. 
Он сам установил эти правила игры, 
ибо именно в такой игре находил радость; 


и когда я слушаю его музыку, 
эти правила радуют и меня, утешают и придают силы.


Я не отвергаю никого из других – вовсе нет; но при-
знание – признание в чувствах – я могу сделать только
Моцарту.


(Газета Neue Zurcher Zeitung, 13 февраля 1955 года


маленький Моцарт все понимал и  умел про это рассказать


ps: “я не вполне уверен
в том, что ангелы, намереваясь воздать хвалу Господу,
играют именно Баха, но я уверен вполне, что друг для
друга они играют Моцарта” гггггг!

John Updike

ZEUS had loved his old friend,
and lifted him up,
and set him among the stars as the constellation Sagittarius.
Here, in the Zodiac, now above, now below the horizon,
he assists in the regulation of our destinies,
though in this latter time
few living mortals cast their eyes respectfully to ward Heaven,
and fewer still sit as students to the stars

Зевс любил своего старого друга и вознес его на Небо,
где он сияет среди, звезд,
обращенный в созвездие Стрельца.

Здесь, в Зодиаке, то восходя, то исчезая за горизонтом,
он участвует в свершении наших судеб,
хотя в последнее время мало кто из живых смертных благоговейно обращает глаза к Небу
и уж совсем немногие учатся у звезд.

———————————-

актуален стал Джон Апдайк,
в связи с известными романами ггг

Кролик, беги!

Кролик, успокойся!

Однако эти романы … скучные. Значительное веселей и романтичней его
ранняя и лучшая книжка  его книжка
книжка про школу.

Кентавр.

смешная и грустная история про
школьного учителя с кличкой Хирон.

Облака плывут, облака

Облака доступны.
Доступны всем, достаточно поднять голову.
Видны переходы между темным и светлым.

Наверняка кто-то экспериментировал с этими переходами. Кто?

Так я и думал..
Учитель ААдамса,
слог то какой
высокий слог:

Лет тридцать пять назад или больше я провел некоторое время в Мюррене (Швейцария) и экспериментировал с ортохроматическими пластинами. Меня интересовали облака, их связь с остальным миром, облака сами по себе, облака, которые трудно было сфотографировать – почти невозможно. С тех пор облака всегда оставались со мной, иногда напоминая о себе, и я всегда знал, что продолжу эксперимент, начатый тридцать пять с лишним лет назад. Я всегда смотрел на облака. Изучал их. Мне представились любопытные возможности здесь, на склоне холма. Сказанное Фрэнком раздражало меня; сказанное сводным братом раздражало также. Был разгар летнего сезона съемки, и я старался расширить свои знания, прибавить что-то к уже сделанному, постоянно развиваясь, постоянно погружаясь все глубже и глубже в жизнь – в фотографию.


   Моя мать умирала. Наше хозяйство рассыпалось. За старой лошадью тридцати семи лет ходил семидесятилетний конюх. Я, полный сегодняшним днем – и всё вокруг меня, распадающееся медленно, но верно – умирающие каштаны – все каштаны в округе умирали последние годы – и так же обреченные, больные сосны. Я, бедный, но занятый делом, мир в великом смятении – человек, ставший испорченным животным – не таким величественным, как наш исполинский каштан на холме.


   Так что я решил дать ответ г-ну Фрэнку и брату. Я сделаю наконец то, что годами хотел сделать.

Я сделаю серию снимков облаков.
Я рассказал мисс О’Киф о своей идее.
Я хотел снять облака, чтобы узнать, чему же научился за 40 лет фотографии.
С помощью облаков выявить мою философию жизни – 
показать, что мои фотографии сильны не изображенными на них предметами,
не особенными деревьями,
не лицами,
не интерьерами,
никакими особыми привилегиями –


облака здесь для всех, 
пока без налога, 
бесплатно.


   Так что я начал работать с облаками –
 и это было большим воодушевлением – 
каждый день на протяжении недель.


Каждый раз я проявлял, 
предвкушая, что вот-вот получу то, к чему стремился – но тщетно.


Мучительные дни и недели.
Я точно знал, к чему стремился.
С самого начала я сказал мисс О’Киф,
что хочу получить серию снимков, увидев которые, 
Эрнест Блох (этот великий композитор) воскликнет:


“Музыка! Музыка!
Откуда здесь музыка!
Как ты этого добился?
И он покажет на скрипки, на флейты и на гобои, на трубы, полный энтузиазма,
и скажет, что хочет написать симфонию под названием “Облака”,
не как у Дебюсси,
а сильнее,
гораздо сильнее”.

И когда я напечатал эту серию из десятка фотографий и показал их Блоху, 
то, что я описал, 
сбылось дословно.


Простые отпечатки,
все на обычной фотобумаге,
кроме одного палладиотипа.


Все – в рамках возможностей любого фотографа,
и я удовлетворен тем,
что научился кое-чему за 40 лет.


В этом году будет 40 лет, как я начал в Берлине, с Фогелем.

 Если и эту серию можно объяснить с помощью гипноза, мне придется признать вину.
Лишь некоторые “пикториалисты” из числа пришедших на выставку оказались полностью слепы к изображениям облаков.


Мои фотографии выглядят, как фотографии – и в их глазах, следовательно, не могут быть искусством.


Словно у них есть хоть малейшее понимание искусства или фотографии – или хоть какое-то понимание жизни.


Моя цель в том, чтобы мои фотографии были все больше и больше похожи на фотографии.
Которые увидит любой, имеющий глаза и смотрящий – и все же увидевший их один раз никогда их уже не забудет.


 Надеюсь, что выразил это достаточно ясно.

=============================
ага.  вот почему эквиваленты:


у меня свое представление о жизни и я хочу подобрать ему эквиваленты.

ну да, правильно, облака как музыка.

текущее, оо – но -вское

так ли я понял поющего в терновнике

гоп-стоп канада
нам хохлов не надо
сирию давайте
а вы хлопцы грайте…

ну а сладкий поет
прямо по тексту –

гоп-стоп канада
старых баб не надо
долляры давайте
а вы хлопцы грайте…

клоуны.

а стих про выступление пу (от орлуши) не смешной.
и вообще… чего слушать то дебила, бля.
а вот дама сдавала в багаж смешной гг

вот тут без звука все ясно.
 взгляд такой же как у  шестерки  с чемоданом в 2000.

на круги своя или мимикрия?
 вопрос.

———–
О!  ггггг

– на самом то деле уже было, и не только в афганистане, …
   Юнг правильно написал, маньяк перенаправился!
   ура! да здравствует маньяк!  да, смерть!